В НовГУ рассказали, что на Западе Достоевского читают как криминального психотерапевта

09 июня 2026, 14:58   52

За рубежом Достоевского читают по-разному: если в Европе он «свой среди чужих», то в Латинской Америке его произведения близки к общественным проблемам континента. Об этих различиях рассказала директор Международного центра изучения Достоевского ПетрГУ Ирина Андрианова в рамках круглого стола «Достоевский: Россия и Европа».

По словам спикера, западный Достоевский – это путь от пророка к психотерапевту. Там классика долгое время читали как «жестокого таланта», описывающего «серый и порочный мир». А затем его называли экзистенциалистом — мыслителем, который изучает человеческое бытие и свободу воли. Сегодня ситуация меняется.

— Если раньше спорили, является ли роман «Бесы» пророчеством о большевизме или это антинигилистическим романом, то сейчас западного студента больше волнует то, как можно объяснить преступления Николая Ставрогина, — пояснила Ирина Андрианова. — Достоевский становится экспертом по пограничным состояниям психики. Парадокс: роман «Преступление и наказание» пытаются отменить в Европе за империалистический взгляд на бедных студентов, но тут же включают в программу по криминальной психологии. Он тяжелый для политкорректности, но свой для тех, кто изучает смысл человеческой души.

Также спикер объяснила, что сегодняшний западный читатель не верит во «всеобщее воскресенье» — возрождение человеческой души, как в это верят в России.

— Рассказ «Кроткая» кажется западному читателю наивным, зато он узнаёт себя в «Записках из подполья», — сказала Ирина Андрианова. — Там есть персонажи, которые ненавидят хрустальный дворец — метафору технократического рая. Подпольный человек сегодня — это любой пользователь соцсетей, зацикленный на своем ранении и закрытый в своей «коробочке».

По словам исследователя, Фёдор Достоевский на Западе — близкий, увлекательный, но не свой. Он личность чужая, которую уважают за гениальный анализ патологии, но которой никогда не простят его русскую идею и пафос свободности.

Также лектор описала портрет латиноамериканского Достоевского: это, скорее, «брат по боли», то есть ситуация зеркально противоположная европейской.

— Латинская Америка — это католицизм, перемешанный с магией, и диктатура, перемешанная с революцией, — добавила Ирина Андрианова. — Для писателей Борхеса или Кортасара Достоевский — родственник. В 1970-е годы в Чили и Аргентине роман «Преступление и наказание», читали как руководство от противного. Преступление Раскольникова — убить «ненужную» старуху — это логика хунты, которая творилась в Латинской Америке, а раскаяние — это единственный шанс остаться человеком. И Латинская Америка с ее опытом прекрасно понимает диалектику «вины» и «искупления».

«Братья Карамазовы» латиноамериканцам также близки: спор Ивана и Алексея Карамазовых об атеизме и христианском мировоззрении — не абстрактная философия, а жестокая реальность улицы. Для читателей этой страны «Братья Карамазовы» — это евангельский текст, где Бога ищут через бунт. Поэтому они не отворачиваются от мира Достоевского, а пытаются его подстроить под свои условия ритма жизни.

Круглый стол «Достоевский: Россия и Европа» прошёл при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.

Эту и другие новости читайте в официальном МАХ-канале Новгородского университета.