В НовГУ рассказали, кого по ночам приглашали в баню ганзейские купцы, жившие в Новгороде
05 октября 2026, 17:11 29
Запрет на азартные игры ради корпоративной стабильности, тайные ночные визиты местных в бани и позорные наказания за приставания, – о скрытой стороне жизни ганзейских торговцев в средневековом Новгороде рассказала и. о. заведующего кафедрой всемирной истории и международных отношений НовГУ Валентина Якунина во время празднования Дня города.
Ганзейский союз был не единым государством или империей с собственным правительством и казной, а экономическим сообществом, созданным для защиты интересов купцов на чужих территориях. В странах, где не было ганзейских городов, союз открывал свои «конторы» — представительства, призванные отстаивать права торговцев за рубежом.
— В Средневековье купец, пересекая границу своего государства, сразу оказывался вне привычного правового поля, — отмечает Валентина Якунина. — Он был абсолютно беззащитен: ни физически, ни юридически, ни даже психологически, поскольку нередко сталкивался с враждебным отношением как чужак. Ганза как раз и была призвана обеспечить ему безопасность и комфортные условия для работы.
Историки выделяют четыре главные конторы Ганзы: в Лондоне, Бергене, Брюгге и Великом Новгороде. Новгородская контора, известная как Немецкое подворье, представляла собой закрытое пространство, вмещавшее от 150 до 250 человек. На ее территории располагались жилые дома, амбары, пивоварня, баня, кухня и даже карцер для провинившихся. Единственным каменным зданием была церковь. Она служила не только местом для молитв, но и надежным складом, защищавшим товары от пожаров. Сами купцы делились на «летних» и «зимних» — их торговые сезоны чередовались для равномерного распределения прибыли.
— На территории подворья действовал свод законов «Новгородская скра» — поясняет историк. — Купцам запрещалось выходить за пределы ворот ночью, когда те наглухо запирались, а также торговать в долг. Впрочем, эти запреты периодически нарушались: известны случаи, когда купец брал деньги вперед, обещая привезти товар лишь в следующем сезоне. Это говорит о том, что многие соглашения строились на доверии. Срыв хотя бы одной такой сделки навсегда уничтожил бы доброе имя купца.
Еще одним строгим табу «скры» были азартные игры. Как подчеркивает лектор, это делалось не только из религиозных соображений и заботы о спасении души. Если купец проигрывал свою (и без того не самую большую в процентном отношении) прибыль и влезал в долги, общине приходилось его выручать, а смысл всей коммерческой поездки сводился на нет. Запрет на игру помогал поддерживать финансовую стабильность торговцев — это была своеобразная корпоративная экономика Средневековья.
«Новгородская скра» учитывала и риск кражи товара. Поскольку самые ценные грузы хранились в каменной церкви, при необходимости ее ремонта категорически запрещалось привлекать новгородских мастеров. Вызывали исключительно ливонских специалистов, чтобы не выдать местным устройство тайников и подступы к ним.
Для преодоления языкового барьера ганзейцы использовали так называемых языковых учеников. Молодых юношей подселяли в русские семьи для изучения языка и местных обычаев, чтобы в дальнейшем те помогали при заключении сделок. В свободное от торговли время жизнь на подворье шла своим чередом: любимым напитком купцов было пиво, а одним из мест досуга — баня, куда по ночам иногда тайком приглашали русских женщин.
— Несмотря на строгие правила и выстроенную систему доверия, конфликты между новгородцами и ганзейцами вспыхивали нередко, — отмечает Якунина. — Например, иноземные купцы порой неверно истолковывали внешний вид русских женщин: яркие наряды и румяна заставляли их думать, что дамы не замужем. За непристойные предложения местным жительницам торговцам приходилось расплачиваться. Известен случай, когда одного такого незадачливого ухажера новгородцы вымазали в навозе.
Иногда стычки заканчивались серьезным насилием. Так, в результате одной из драк погиб новгородец. Его компаньон воспылал к ганзейцам такой ненавистью, что на протяжении трех лет отлавливал их и жестоко мстил. Сохранились свидетельства, что некоторых пленников он неделями держал в подвале и морил голодом.
При чтении подобных исторических свидетельств может сложиться впечатление, что новгородцы люто ненавидели ганзейцев: избивали их, отнимали имущество, позорили. Однако Валентина Якунина призывает относиться к этим документам критически. Зачастую купцам было необходимо выпросить финансирование или иную помощь у руководства союза на родине. Чтобы гарантированно получить поддержку, они сознательно сгущали краски в своих отчетах, живописуя, как тяжело, грустно и опасно им живется среди враждебных чужаков.
Эту и другие новости читайте в официальном МАХ-канале Новгородского университета.
